30 ноября 2023 года Верховный суд РФ признал «международное движение ЛГБТ» экстремистским. Правозащитники отмечают, что теперь «вне закона» стали связанные с ЛГБТК-людьми и организациями мероприятия, символика и информационные ресурсы. Под угрозой и искусство — ещё до решения Верховного суда телеканалы и книжные издательства получали штрафы за «пропаганду нетрадиционных сексуальных отношений». На условиях анонимности медиахудожница из Коми рассказала нам, как все эти запреты повлияли на её жизнь и творчество, в котором она открыто поднимала тему ЛГБТК.
Я помню, как несколько лет назад свободно говорила о квир, создавала работы и ходила на мероприятия.
Предыдущие анти-ЛГБТК законы сильно сократили количество квир-мероприятий, но я продолжала говорить, ставя маркировку 18+.
Мне не было страшно, я стала больше общаться с квир-людьми лично, поддерживать. Помню, как танцевали в баре с партнёркой и кричали, что мы пропаганда.
В день, когда «ЛГБТ-движение» признали экстремистским, квиры плакали и обнимались. Я была на работе, прочитала в телеге, что это случилось, и заплакала, потом мы обнимались с коллегами и продолжали плакать.
Я подождала пару дней, когда эмоции будут не такие оглушающие, почитала советы и начала чистить соцсети.
Было больно удалять то, что делала несколько лет, мои творческие работы, посты, группы. Я сильно злилась (и злюсь!), но и удивилась, как много, оказывается, сделала.
Теперь я не могу показывать часть своих работ и стёрта огромная часть моей онлайн-жизни. Мне больно. Я до сих пор подчищаю следы «экстремизма».
С юристами мы оценили мои риски. Пока я остаюсь, но продумываю план Б.
Сейчас я понимаю, что не могу без цензурирования говорить о квир в интернете и на всяких мероприятиях, если хочу быть «на свободе».
Но мы теперь сильней объединились на уровне личного общения и поддержки, а любовь никуда не пропала. Я осознаю, что имею привилегии в том, что у меня есть связи и место, где я чувствую себя безопасно.
Мне жаль, что это с нами происходит и очень сочувствую тем, кто находится в большей уязвимости, чем я.
Мне кажется, сейчас важно не гнобить самих себя за решение оставаться или нет, цензурировать себя или нет. Нет ничего позорного в том, чтобы не хотеть сидеть в тюрьме.
Обнимаю.
Кристина, 29 лет, медиахудожница
KOMI DAILY 