Порой чтобы говорить о чём-то глобальном, нужно начать с разговора о человеке. Через историю одной жизни, одного путешествия можно увидеть и почувствовать многое. Даша — родилась в Сыктывкаре, но по национальности она не коми. Однако это не мешает ей внутренне связывать себя с Республикой. Сейчас Даша занимается антивоенным проектом и живёт во Франции, и мы попросили её рассказать, что для неё значит Коми, и как её корни влияют на то, что она делает сейчас.
Меня зовут Даша, я родилась и выросла в Сыктывкаре, в Республике Коми. Потом долго жила в Москве. Из России я уехала из-за войны, точнее, мне было страшно оставаться и продолжать говорить «нет войне». Уже третий год я живу во Франции и занимаюсь проектом «Аниматоры против войны». Коми Республика — моя родина. Я бы хотела назвать её «домом», но не могу.
Когда я переехала в Москву, мне долго снился мой настоящий дом — типичная для Сыктывкара «деревяшка». Но его снесли в 2016 году, у меня есть только фотография. И она очень точно отражает, что я чувствую, когда говорю «дом».
Хотя у меня нет коми корней, — по крайней мере, насколько я знаю, — у меня есть карельские. И когда я говорю о себе, мне важно отметить сразу несколько своих идентичностей. Я не отказываюсь от своей русской и российской принадлежности, в том числе потому, что считаю важным не снимать с себя ответственность за колониализм, за войну и за всё происходящее сегодня. Но вместе с этим я говорю о себе как о карелке из Коми — оба элемента этого уравнения для меня важны.
Коми языком, я к сожалению, не владею. Знаю отдельные слова и выражения: что-то с детства, что-то выучила за последние годы. Увы, в школе у нас почти не было уроков коми языка. Кажется, только в первом классе один раз в неделю. Помню, что одноклассники бесились на уроках, и мне в мои шесть было жалко учительницу. Я была послушной девочкой и не бесилась, поэтому мне ставили хорошие отметки, хотя я почти ничего не понимала. Это, как я теперь понимаю, типичные языковые истории для всех нерусских народов в России.
Сейчас я учу карельский — и коми тоже в моих планах. Но я в эмиграции, и французский язык потеснил у меня в голове все остальные. Однако я прихватила с собой старенький зелёный самоучитель коми и книгу с коми-пермяцкими сказками.
При этом, когда слышу коми речь, я как будто возвращаюсь в детство, ощущаю её родной на бессознательном уровне. С карельским языком, к сожалению, у меня такого не случается.
Буквально недавно я попала на мастер-класс по деколониальному письму от Динары Расулевой. И я сама не ожидала, какой освобождающей будет эта встреча. Динара говорит, что не обязательно знать язык, чтобы написать на нем стихотворение. И я разрешила себе написать стихотворение на всех языках, которые знаю и учу. Мне даже вспомнилась коми присказка, которую я выучила в детском лагере и, казалось, давно забыла.
Надо сказать, что я вообще стихов не писала с тех пор, как в мои 13-14 лет старшая сестра нашла и обсмеяла мои подростковые вирши. И сегодня, когда я делюсь своими стихами, я на самом деле очень смущаюсь. Но наверное это хорошо, потому что, это значит, что я написала о том, что задевает меня за живое.
До эмиграции я жила в Москве, но даже там замечала, как коми культура и культуры других коренных народов становятся модными. У общества есть запрос на то, чтобы увидеть и услышать те дискурсы, которые долгое время оставались вытесненными. В музыке это особенно заметно: недавно песня «Homay» от трио «Ay Yola» на башкортском языке по мотивам башкортского же эпоса, вмиг стала хитом.
И я очень люблю украшения c элементами коми культуры, это мои антидепрессанты. Я бы хотела чтобы появились модные аксессуары с карельскими мотивами тоже. Возможно, они уже существуют, но я пока их не нашла, хотя активно читаю блоги про карел и про Карелию.
Сейчас я эмигрантка, и вопросы идентичностей для меня актуальны. Я, получается, россиянка, русская и карелка, которая выросла в Коми, а сейчас живёт во Франции. Хотя мне кажется, что мой опыт переезда из Сыктывкара в Москву — тоже был опытом миграции. В этом смысле сейчас мне легче, чем тем, у кого такого опыта не было.
Даже сейчас моя региональная коми идентичность дает мне опору. Это моя родина, её у меня не отнять. Сосны, лес, морошка, брусника, грибы — это то, что для меня до сих пор остаётся «настоящим» лесом. Живя во Франции, на вопрос «где ты родилась», я не ленюсь рассказывать про Коми Республику, про коренные народы России.
Коми мотивы так или иначе звучат в моем творчестве. Я сейчас подумала и поняла, что все мои личные творческие работы и планы (помимо активистских проектов) так или иначе связаны с детством и с корнями. В 2021 году я написала цикл рассказов-воспоминаний о детстве. По одному из этих рассказов, — про замок в Кировском Парке, — я хочу сделать анимационный фильм на коми языке. Сейчас у меня есть идеи объединиться с другими художницами и художниками из Коми, чтобы сделать в южном Марселе выставку, вдохновлённую северным опытом. Мне интересно было бы поработать с коми и карельской мифологиями. Ну и меня с детства не отпускает история о чуди. Однажды хочу сделать по ней анимацию или игровой фильм.
Сейчас моя основная деятельность — коллективный проект «Аниматоры против войны». Как можно догадаться из названия, мы делаем антивоенные видео и иллюстрации, и шире — мы выступаем против диктатур и дискриминации с помощью искусства. Мы самоорганизовались 24 февраля 2022 года. Наши цели довольно глобальные: усиливать антивоенный голос за пределами России, давать возможность высказаться тем, кто в России. И всё это — не через пересказ новостей, а через эмоциональные картинки и видео. В нашем инстаграме уже больше трёхсот видео. Мы выпустили семнадцать анимационных фильмов против войны и в поддержку квир-людей, беженцев Арцаха, политзаключенных. Голоса коренных народов мы также стараемся слышать. Для нашего выпуска про политзаключенных я сделала анимацию на коми языке про узника из Коми — Никиту Тушканова.
Присоединиться к нашему проекту может любой желающий — достаточно прислать анимацию или иллюстрацию на любую протестную тему, и мы с радостью её опубликуем. Как мы обычно говорим, мы не ждём диснеевского качества — нам важно, что было сказано. Мы рады работать с разными стилями и разными историями. При этом оставляем за собой право не публиковать работы, которые кажутся нам неуместными — например, с колониальной, гомофобной или иной дискриминационной оптикой.
Мне кажется, один из самых действенных способов сохранять и популяризировать культуру коми — это самоорганизация. Не ждать, пока кто-то «сверху» даст возможность или ресурс, а собираться самим, находить единомышленников и запускать собственные проекты: творческие, языковые, образовательные, любые. Это может быть что угодно: от выставки до подкаста, от мастерской до курса по коми языку. Конечно, у тех, кто остаётся внутри России, меньше пространства для открытых высказываний, особенно на политические темы. Но здесь важную роль могут сыграть те, кто уехал — у них больше свободы, и они могут поддерживать проекты, которые не могут открыто звучать внутри России.
KOMI DAILY 