В конце января выходит в прокат «Кремлёвский волшебник» Оливье Ассаяса по одноимённому роману Джулиано да Эмполи. Это история бывшего продюсера реалити-шоу, добившегося успеха и ставшего пиарщиком Владимира Путина. В фигуре главного героя, Вадима Баранова, несложно узнать идеолога «суверенной демократии» Владислава Суркова. Его превращение из «серого кардинала» в литературный и экранный персонаж – лишнее напоминание о том, что время так называемых «политтехнологов» стало историей. Вспоминаем, каким оно было в Коми.

«Всё есть PR»

Влияние медиа на политику – не новость. За последние десятилетия СМИ и алгоритмы соцсетей приучили политиков играть по своим правилам. Исследователи коммуникации называют это медиатизацией политики. Впрочем, это понятие не ухватывает в полной мере то съёживание политической жизни до «голубых экранов» и «чёрного зеркала» смартфонов, что случилось в России.

«Мы все знаем, что реальной политики не будет, что настоящих выборов больше нет, но мы всё равно должны дать зрителям ощущение, что что-то происходит. Их нужно развлекать! <…> Политика должна быть похожа … на кино!».

Это писатель Питер Померанцев, в «нулевые» работавший продюсером на ТНТ, цитирует пропагандиста Михаила Леонтьева. В своей книге Nothing is True and Everything is Possible Померанцев описывает мир медиаменеджеров, рекламщиков и политических консультантов, убеждённых, что нет никакой истины и что всё есть PR.

Этот циничный класс, чьим бытописательством прославился Виктор Пелевин, возник из позднего советского поколения, разуверившегося в марксизме-ленинизме. В новых капиталистических реалиях бывшие комсомольцы принялись продюсировать политику как реалити-шоу.

Как пишет Померанцев, мир «управляемой демократии», закулисье которого он наблюдал в относительно мягкие годы раннего путинизма, идеально описывается как «общество спектакля». Это понятие в конце 1960-х ввёл французский философ и режиссёр Ги Дебор. Будучи левым радикалом, Дебор с разочарованием констатировал, что во Франции времён Trente Glorieueses медийные образы заслонили собой общественную и политическую жизнь.

Spectacle в данном случае не отсылает к театральным подмосткам, а переводится как «зрелище». Не буду останавливаться на том, как оно связано с товарным фетишизмом. Замечу только, что согласно Дебору, спектакль уравнивает рекламу и политическую хронику. Нет принципиальной разницы между товарами и медийными образами политиков. В спектакле отчуждается подлинная социальная и политическая жизнь, а участие в ней сводится к роли пассивного зрителя, потребителя зрелищ.

Теория спектакля, особенно у позднего Дебора, не лишена параноидальных и даже конспирологических полутонов. Это не мешает ей описывать политические реалии постсоветской России. В 1990-х идеи Дебора распространял будущий придворный философ-фашист Александр Дугин. А политические пиарщики и консультанты воплощали их в жизнь интуитивно, не утруждая себя знакомством с теорией.

Времена волшебников

Первым заметным успехом этих «политтехнологов» стали президентские выборы 1996-го. Тогда усилиями олигархов и либеральных журналистов был гальванизирован политический труп Бориса Ельцина. Если в начале года его рейтинг колебался между 3 и 6 %, то в июле, во втором туре выборов действующий президент набрал 53,82 % голосов. Достичь такого результата помогла беспрецедентная мобилизация принадлежавших олигархам СМИ и риторики «красной угрозы» (основным конкурентом Ельцина был Геннадий Зюганов).

В 1996-м ценители свободы слова из эталонных газет, вроде «Коммерсанта», не стеснялись играть в пропагандистов. Впоследствии участием в «политтехнологиях» отметились и некоторые из нынешних экспатов-«иноагентов»: Марат Гельман приложил руку к созданию «Единой России», а Александр Морозов – к «Справедливой России».

«Политтехнологии» не сводились к работе с медиа или к формированию политических партий сверху. В годы, когда ещё не были отменены губернаторские выборы, а результаты электоральных кампаний не были предсказуемыми, существовал спрос на специалистов по манипуляциям общественным мнением. Их услуги могли повлиять на исход выборов.

Однако выстраивание «вертикали власти» неизбежно подразумевало и централизацию рынка «политических технологий». Символом этих перемен, которые пришлись на первые президентские сроки Путина, стал Владислав Сурков. В конце 1980-х он учился на режиссёра массовых театрализованных представлений в Московском институте культуры, но не окончил его. В 1990-е сделал карьеру в рекламном бизнесе, в начале которой работал на банкира Михаила Ходорковского. В 1999 году перешёл с поста директора по связям с общественностью ОРТ (ныне Первый канал) в Администрацию президента.

Уже работая на Путина, Сурков прослыл «серым кардиналом» и интеллектуалом, выстраивающим политическую жизнь в стране как постмодернистскую игру с означающими. Как пишет Питер Померанцев, 

«Будучи заместителем главы президентской администрации, а затем заместителем премьер-министра и помощником президента по международным делам, Сурков режиссировал российское общество как одно большое реалити-шоу. Он хлопнет в ладоши – и появится новая политическая партия. Он хлопнет ещё раз – и создаст «Наших», российский аналог гитлерюгенда, обученный для уличных столкновений с потенциальными сторонниками демократии и сжигающий книги непатриотичных писателей на Красной площади. Как заместитель главы администрации он раз в неделю встречался с руководителями телеканалов в своем кремлевском кабинете, давая им указания, кого атаковать, а кого защищать, кого допускать на телевидение, а кого запрещать, как представлять президента, а также каким языком и какими категориями должна мыслить и чувствовать страна».

Однако «вертикаль власти» предполагала воспроизводство этой модели на местах. Апробированные в метрополии инструменты управления экспортировали в регионы. В Республике Коми роль Суркова разделили между собой несостоявшийся питерский кинорежиссёр Алексей Чернов и его протеже Павел Марущак.

Широкое амплуа

Декабрь 2011-го, сыктывкарский кинотеатр «Рублик-Синема». Я сотрудник газеты «Молодёжь Севера» и агентства «БНК». Пришёл смотреть фильм в компании главреда Алексея Лазарева и и Павла Марущака, начальника управления информации Жёлтого дома (так в Коми прозвали Администрацию главы региона). Если не изменяет память, это «Аноним» Роланда Эммериха. Сюжет вполне себе «политтехнологический»: граф Эдуард де Вер плетёт интриги, используя театральные пьесы и прикрываясь именем актёра Уильяма Шекспира.

На носу – выборы в федеральный и региональный парламенты, те самые, что спровоцируют Болотную. Общественность обсуждает тактики протестного голосования, поэтому медийным нападкам подвергается и системная оппозиция. 

Павел Марущак разговаривает по телефону. Его собеседник – Евгений Вологин, уроженец Донецка и бывший учитель истории, а теперь преподаватель политологии в Ухте, председатель регионального отделения партии «Правое дело» и зампред Общественной палаты Коми. Состав этой «ручной» структуры сформирован при самом активном участии Марущака.

Незадолго до этого разговора Вологин публично раскритиковал Владимира Жириновского за намерение объединить Республику Коми с Архангельской областью. В ответ лидер ЛДПР обвинил его в клевете и пожаловался на политолога в прокуратуру и ФСБ. Теперь Марущак подробно объясняет ему его роль. Вы – простой учитель, говорит он, а Жириновский навалился на вас всей тяжестью своего партийного аппарата.

Такой инструктаж – не впервой для Вологина. Он быстро усваивает новую роль и уже на следующий день даёт комментарии подконтрольным Марущаку СМИ: «Я надеюсь, что меня защитят всем миром. Прошли времена властного беспредела. Теперь даже такому, одному из самых высокопоставленных чиновников России, как Жириновский, не позволено топтать провинциального русского интеллигента. Если же случится подобная расправа власти над маленьким человеком – грош цена нашей демократии. Я записал специальное обращение к общественности и международным наблюдателям с экстренной просьбой о защите против включения в политику гулаговских методов».  

Павел Марущак – юрист и член Коми правозащитной комиссии «Мемориал». Вскоре его исключат из неё за «деятельное участие в фальсификации результатов выборов». В Жёлтом доме он отвечает за информационную политику. Поэтому помимо фальсификаций он занимается формированием повестки созданного им медиахолдинга: информагентств «БНК» и «Комиинформ», газеты «Молодёжь Севера», телеканала «Юрган». Статьи на особо болезненные темы переписывает лично. Участвует в монтаже телесюжетов. Выдавливает с рынка независимую прессу.

Подобно Суркову, Марущак создаёт политические и общественные организации. Среди них – «Экологи Коми». Вот он даёт журналистам задание: взять комментарий у бывшей активистки студенческого профсоюза Сыктывкарского госуниверситета, возглавившей региональное отделение провластного Соцпрофа. Так в информационном пространстве Коми зажигается новая «звезда». У «общественницы» Елены Ивановой впереди большое будущее: членство в Объединённом народном фронте, депутатская карьера в Госсовете Коми …

Одно из самых известных детищ Марущака – националистическая организация «Рубеж Севера». Её лидер Алексей Колегов – нередкий гость в офисах медиахолдинга. Его подотчётность Марущаку – секрет Полишинеля. Но для доказательства этой связи потребовалось целое журналистское расследование.  

И всё же на фоне этой труппы Евгений Вологин особо выделяется своей пластичностью и широким амплуа. Ещё в начале года он числился в рядах «Справедливой России» и критиковал партию – с подачи того же Марущака – за «сепаратистскую идеологию» и предрекал ей «политическую катастрофу». Когда в 2015-м его исключат из «Правого дела», он выдвинется на выборы в Госсовет под знаменем «Родины».

Сегодня Вологин трудится на кафедре философии Санкт-Петербургского Горного университета и по-прежнему торгует своим «мнением». 2 апреля 2023-го он едва не лишился жизни. В тот день он участвовал в бенефисе своего земляка, военкора Максима Фомина, взявшего себе пелевинский псевдоним «Владлен Татарский». Политолог даже успел задать ему несколько вопросов – перед тем, как военкора взорвали посреди его же творческого вечера.

Продолжение статьи читайте на следующей неделе