Как заезжие пиарщики спаивали жителей республики в угоду «Единой России»? Что общего у «варягов» и колонизаторов? Что связывало студию «Ленфильм» с правящей верхушкой Коми? Как выборы в региональный парламент стали отголоском российской экспансии в Африке? Читайте во второй части нашей статьи об истории «политических технологий» в Коми.

---

Не знаю,
     кто и что виной
(история эта –
       длинна),
но фильмы
      уже
        догоняют вино
и даже
    вреднее вина.
И скоро
    будет всякого
от них
    тошнить одинаково.

Владимир Маяковский

«Политтехнологии» с колониальным душком

В 2010-е годы за Коми закрепилось прозвище «Северная Чечня». Поводом для сравнения двух республик стал стабильно высокий процент голосов за «Единую Россию» и её кандидатов. 

Итоги выборов в Госдуму 2011 года укрепили позицию региона в числе лидеров по явке и поддержке партии власти. Первая составила 72,61 %, вторая – 58,81 %. Одним из муниципалитетов, обеспечивших такой результат, стала Инта. Явка в ней превысила 71 %, а за «ЕдРо» проголосовали больше 68 % избирателей.

В 2015 году мэра Инты Павла Смирнова арестовали за взятку. Тогда и вскрылся секрет успеха: оказалось, что высокий процент обеспечен высоким градусом. 

Выступая в суде в роли свидетеля, «политтехнолог» Кирилл Арабов рассказал о программе «Маргинал», действовавшей в Коми с 2008 года. Пиарщики «Единой России» вместе с участковыми формировали списки бедных и пристрастившихся к алкоголю людей. Затем их просили голосовать за партию власти, а полученный на избирательном участке календарик обменивали на водку. 

Курировал программу другой «политтехнолог», Ильяс Ермолаев, в 2011-м возглавлявший контрольно-аналитическое управление в администрации главы и правительства региона. С его слов схема была несколько иной. Сначала в списках выявляли «лидеров общественного мнения». Затем с ними беседовали, давали водку, которую те распивали со своими друзьями, агитируя их голосовать за «Единую Россию».

Так или иначе, программа «Маргинал» обеспечивала в Воркуте и Инте мобилизацию тех групп, что обычно держались в стороне от избирательных участков. А главное – технология оказалась эффективной. Водка приносила «Единой России» больше голосов, чем другие схемы, а стоила дешевле: в среднем один голос обходился в 300 рублей.     

«Закономерность избирательной кампании в Республике Коми связана с тем, что при уменьшении явки в основном на выборы не идут те, кто власть поддерживает. Поэтому факт повышения явки объективно работает на укрепление властных структур. <…> Основная задача была – вытащить людей к урнам для голосования. И тут за кого голосовать – не важно. Мы статистику приводили. Лишняя 1000, приведенная к избирательным урнам, давала в пользу провластных партий порядка 670 голосов. А 300 растекались по остальным политическим силам», — объяснял Ермолаев. По его оценке, «Маргинал» прибавлял Инте около трёх тысяч голосов.

Было у программы и второе название – «Огненная вода». Ассоциации с колонизацией северных народов не случайны. В обоих случаях алкоголь – с пагубными для демографии последствиями – выменивали на полезные ресурсы (в нашем случае это голоса избирателей). Однако «Огненная вода» была лишь одним эпизодом колониальных отношений метрополии с республикой.

«Люди определённой формации»

Ильяса Ермолаева пригласил в Коми в 2007 году Алексей Чернов, на тот момент – заместитель главы региона. Самого Чернова за несколько лет до этого позвал в республику его знакомый по учёбе в Петербургском морском техническом университете Александр Зарубин.

Зарубин родился в городе Фастов Киевской области. В конце 1980-х он приехал в Инту – к матери и её новому мужу. Там же в 1989 году на него завели первое уголовное дело – за кражу 153 рублей из женской сумочки. После года исправительных работ он занялся видео- и кинопрокатом. 

Любовь к кино свела его с первым зампредом Совета министров Коми Владимиром Торлоповым. Знакомство, по словам Зарубина, произошло на одной из премьер. В 1993 году тот позвал Зарубина к себе в помощники, а вскоре его назначили заместителем председателя и затем главой Комисоцбанка, учреждённого российским Пенсионным фондом. Там он познакомился с будущим главой Коми Вячеславом Гайзером и некоторыми другими членами правительства и фигурантами гайзеровского дела.

Карьера Зарубина шла в гору. В 2003 году он возглавил ЗАО «Ренова», входящее в структуры миллиардера Виктора Вексельберга. Вексельберг и познакомил его с заместителем главы президентской администрации Владиславом Сурковым. 

Перебравшись в Москву, Зарубин начал использовать свои ресурсы для влияния на политику в Коми. В 2001 году при его поддержке Торлопов стал главой региона. В 2010 году бизнесмен пролоббировал назначение на эту должность Вячеслава Гайзера.

Приведя старого знакомого к власти, Зарубин попросил для себя у Торлопова прежде не существовавшую должность главного советника главы РК. В 2002 году её занял Алексей Чернов – протеже Зарубина, впоследствии ставший первым заместителем главы региона при Торлопове и при Гайзере.

В 2003-м неформальный «хозяин Коми», как называли Зарубина некоторые чиновники, привёл в республику питерского финансиста Николая Левицкого и уроженца Донецкой области Павла Орду. И тот, и другой по очереди занимали кресло первого замглавы республики.

«И Орда, и его предшественник на посту первого замглавы Николай Левицкий до прихода по протекции Александра Зарубина в Коми возглавляли крупные бизнес-структуры в группе компаний “МДМ” и холдинге “ЕвроХим” и любили сравнивать республику с предприятием – плохо либо хорошо работающим. А что значит “хорошо работающее предприятие”? Это – предприятие, работающее с прибылью. Которую затем можно либо направить на развитие этого самого предприятия, либо, грубо говоря, положить в карман», — писал журналист Сергей Сорокин. 

Варяги, или «люди определённой формации» (как говорил о себе и о Левицком Павел Орда), предпочитали второй вариант. Назначенные из Москвы управленцы работали, не покладая рук: брали «откаты», приватизировали республиканские предприятия. При этом, по словам Сорокина, работать они предпочитали «вахтовым методом», разлетаясь на выходные и праздники по домам – в Москву и Питер. Летали VIP-классом и за счёт республиканского бюджета.

Тылы прикрывали «свои» назначенцы в силовых структурах, как правило, тоже не имевшие прежде отношения к Коми. Но для такого «освоения» ресурсов требовалась и медийная ширма. 

Конец фильма?

Александр Зарубин, по его собственным словам, в юности мечтал стать режиссёром и даже поступал в Ленинградский институт культуры. Алексей Чернов имел к миру кино куда более прямое отношение. Он родился в семье актрисы Аллы Черновой и режиссёра Леонида Менакера – сына известного советского режиссёра Исаака Менакера и троюродного брата актёра Андрея Миронова. 

Чернов и сам, отслужив в армии, в конце 1980-х успел поработать помощником кинорежиссёра на студии «Ленфильм». Но по-настоящему его режиссёрские таланты раскрылись в Коми, где он курировал внутреннюю политику и общественные связи, отвечал за электоральные процессы и СМИ. Его детищем стало превращение политической жизни региона в реалити-шоу, в постановке которого Чернову активно помогал Павел Марущак.

В 2007 году в Коми из Петербурга приехал Игорь Ковзель, возглавивший совет директоров компании «Сыктывкарский промышленный комбинат». В 2011 году мало кому известный бизнесмен прошёл от «Единой России» в Госсовет РК и вскоре стал председателем парламента. Помогло знакомство с главным режиссёром спектакля.

Чернов и Ковзель дружили с детства, а в начале 2000-х вместе работали в питерской компании «Ленэнергоремонт Сервис». Отец будущего спикера, Владимир Ковзель, был известным оператором-постановщиком. «Завещание профессора Доуэля» – один из многих фильмов, которые он снял с Леонидом Менакером. Если отцы совместно трудились на «Ленфильме», то сыновья – в органах власти республики.

Сотрудничеству пришёл конец в 2015-м, когда Чернова, Ковзеля, Марущака и других «хозяев Коми» арестовали по «делу Гайзера». Александр Зарубин успел уехать из России. Уголовное дело в отношении него рассматривается заочно.

К тому времени на российском рынке «политтехнологий» произошли очередные изменения. Протесты 2011–2012 годов показали, что «сурковская пропаганда» дала сбой. На посту первого замглавы президентской администрации Суркова сменил Владислав Володин. При нём политический пиар Кремля стал носить более агрессивный характер. Интеллектуальные игры уступили место прямой цензуре, лжи и bullshitting’у. Из ремесла «политтехнологии» перешли в разряд индустрии. Настало время «распятых мальчиков» и пригожинской «фабрики троллей». 

Кино – а точнее сериалы – не перестали при этом служить источником вдохновения. По одной из версий, история мальчика, будто бы распятого украинцами в Славянске, навеяна эпизодом «Игры престолов». Всего через несколько дней, после того как сотрудники Первого канала рассказали её в июле 2014-го, российские военные сбили в Донецкой области пассажирский Boeing 777. Среди конспирологических версий трагедии, которые тогда вбрасывали российские пропагандисты, одна – явно вдохновлённая сериалом «Шерлок» – утверждала, что пассажиры рейса были изначально мертвы. 

Спасти рядового Шугалея

В мае 2020 года телеканал НТВ показал фильм «Шугалей». По сюжету русский социолог отправляется в раздираемую гражданской войной Ливию – чтобы провести «качественный анализ ситуации». 

Несмотря на всю опасность к Максиму Шугалею – так зовут главного героя – присоединяются его коллега Александр Малькевич и переводчик Самер Суэйфан. Исследование приводит их к самому Саифу аль-Исламу, сыну покойного Муаммара Каддафи. Учёные выясняют, что страной правят террористы, курируемые «нашими американскими друзьями», а премьер-министр Фаиз Сарадж лично зарабатывает миллиарды долларов на продаже нефти. В результате Шугалей и Суэйфан попадают в частную тюрьму «Митига». Малькевич успевает уехать из страны за день до их ареста.

«Только реальные события», — анонсирует первый кадр боевика, проспонсированного «поваром Путина» Евгением Пригожиным и аффилированным с ним Фондом защиты национальных ценностей (ФЗНЦ). На деле фильм проецирует на экран официальную версию этих событий. По другой же версии, Шугалей – пригожинский «политтехнолог». Издание «Вот Так» называет его «одним из режиссёров русской экспансии в Африке». В Ливию он отправился по приглашению тогдашнего главы ФЗНЦ Александра Малькевича – чтобы влиять на парламентские и президентские выборы в стране. На посту ливийского президента Москва как раз-таки хотела видеть Саифа аль-Ислама Каддафи. Шугалея и Суэйфана задержали в мае 2019 года.

Фильм во многом держится на фигуре главного героя в исполнении Кирилла Полухина. По сюжету именно он инициирует «социальный опрос» в Ливии. Он же знакомит пропагандиста Малькевича с переводчиком Суэйфаном, прямо перед вылетом из России. Персонаж Полухина – в фильме его чаще называют просто «русским» – это воплощение национальных стереотипов: настоящий патриот («Причём здесь власть? Я родину люблю»), из тех, что «своих не бросают». 

Экранный Шугалей соткан из киноцитат. Вот он, как Данила Багров, колесит по Ливии под «Гни свою линию» группы «Сплин». А вот, после пыток, твёрдо стоит на отбитых ногах перед террористами и читает Достоевского. Эпизод явно вдохновлён бондарчуковской «Судьбой человека» («Я после первого стакана не закусываю»). «Социолог» даже сочиняет воображаемые письма жене, как товарищ Сухов из ориенталистского «Белого солнца пустыни».

Стоит ли уточнять, что ливийцы представлены в фильме в основном как циничные и жадные до денег и власти садисты. За исключением респондентов Шугалея, тоскующих по временам полковника Каддафи, при котором «больницы работали, и страна была хорошая». Даже Самер Суэйфан – персонаж скорее комический: никчёмный переводчик, бездельник и трус, чью фамилию никто не может вспомнить.

Фильм заканчивается провалившейся попыткой побега из тюрьмы. На момент его выхода Шугалей и Суэйфан всё ещё находились за решёткой. А в апреле 2020 года партия «Родина» объявила, что «социолог» возглавит её список на выборах в Госсовет Коми. Ему даже придумали связь с регионом: в 2016 году тот якобы исследовал общественное мнение в республике и Архангельской области.

Знакомство с Шугалеем у жителей Коми тогда сводилось к новостям о его задержании и одноимённому фильму. Пригожинские «политтехнологи» буквально продавали избирателям экранный образ, причём созданный профессиональным актёром. На протяжении всей кампании по Сыктывкару ездил фургон с изображением полухинского героя.

В сентябре 2020-го Максим Шугалей прошёл в региональный парламент. Депутатский статус был одним из инструментов его вызволения из плена. В декабре его и Самера Суэйфана освободили. Сразу после возвращения в Россию «политтехнолог» отказался от своего мандата. Его место в Госсовете заняла Елена Иванова из Общероссийского народного фронта (о ней я писал в первой части статьи).

Экранный образ тем временем жил своей жизнью. За первым «Шугалеем» последовал сиквел. В 2021-м вышло «Возвращение. Шугалей». А в феврале 2023 года Евгений Пригожин анонсировал выход четвёртой части, над которой, по его словам, трудился сам «социолог». Фильм, однако, так и не увидел свет: в августе того же года «повар Путина» был убит.

Максим Шугалей и Самер Суэйфан снова привлекли к себе внимание в сентябре 2024 года, когда их задержали в аэропорту Чада. За несколько месяцев до этого издание Jeune Afrique писало об их причастности к предвыборной кампании Махамата Идриса Деби Итно, ставшего в мае 2024-го президентом страны.  

Политика в России уже давно напоминает скорее сорокинские антиутопии, чем романы Пелевина. Как и оба этих писателя, «политические технологии» – неотъемлемая часть российского постмодерна. Хоть эпоха «политтехнологов» канула в Лету, их приёмы остаются в арсенале кремлёвских методов управления. Сами по себе «политтехнологии» – это результат сведения политики к маркетингу и PR и средство отчуждения общества от политической жизни. Их применение в регионах России лишает те политической субъектности, тогда как в Африке они оказываются инструментом экспансии «русского мира».