Ещё в июле 2025 года власти Коми запустили «программу оздоровления государственных финансов на период 2025–2027 годов» — формально для снижения долговой нагрузки и стабилизации бюджета. На практике эта программа всё больше выглядит как механизм секвестра социальной сферы, прежде всего здравоохранения: республиканская медицина и без того находится в тяжёлом состоянии, а в сельской местности — на грани выживания. 

В этом материале разбираемся, как аргумент «денег нет» превращается в реорганизации, закрытие стационаров и маршрутизацию пациентов на сотни километров, а также почему в Коми это особенно опасно.

---

Госдолг как универсальное оправдание

Официальная логика проста: республика живёт в долг — значит, «оптимизация» неизбежна. По данным Минфина Коми, госдолг региона вырос до 39,4 млрд рублей. На 30 декабря 2025 года у Коми действовало 14 кредитных соглашений с ВТБ, Сбербанком, Совкомбанком и банком «Россия»; по ним привлечено 15,6 млрд рублей, помимо бюджетных кредитов. Динамика долга за год выглядит как хроническое ухудшение: декабрь 2024-го — снижение с 30,4 до 25,3 млрд; май 2025-го — долг превышает 25,5 млрд; июль — уже 30,3 млрд; конец 2025-го — 39,4 млрд.

Экономист, пообщавшийся с KD на условиях анонимности,  отмечает, что в этом смысле Коми не является исключением: похожие программы снижения долга действуют и в соседних субъектах.

«Регионы были вынуждены корректировать бюджеты под давлением 2025 года: рост дефицита из-за снижения доходов и роста расходов, прежде всего из-за войны и связанных с ней трат. Помимо сокращения доходов региона из-за налога на прибыль, снизился и трансферт из федерального бюджета. Регион остался с повышенными расходами и сниженными доходами — отсюда и дефицит», — говорит эксперт.

По его словам, «лечить» дефицит можно двумя способами: либо брать коммерческие кредиты (дорого и не поощряется Минфином), либо резать расходы. И тут проявляется структурная ловушка: 60–70% региональных трат представляют собой расходы «на человека».

«Федеральный центр последние десятилетия передавал в регионы слишком много полномочий, не обеспечивая их финансами. Губернаторам по сути остаётся оптимизировать социальную сферу — укрупняя больницы, школы, библиотеки», — подчёркивает экономист.

Формально федеральный центр не сокращает финансирование регионов напрямую из-за убыли населения, однако на практике подушевая логика распределения средств приводит к тому, что чем меньше людей остаётся в регионе, тем меньше ресурсов он может обосновать и получить. В результате территории с оттоком населения попадают в порочный круг: ухудшение социальной инфраструктуры ускоряет депопуляцию, а депопуляция становится аргументом для дальнейшего сокращения расходов.

При этом есть статьи, которые власть сокращать не может по политическим соображениям: значительная часть «социальных» расходов сегодня уходит на поддержку участников войны и их семей — это входит в KPI губернаторов. «Остановка войны снизила бы давление на региональные бюджеты, но это за периметром полномочий региональных властей», — резюмирует эксперт.

Реорганизация региональных больниц: экономия любой ценой

Когда чиновники собираются урезать расходы, они часто употребляют такой красивый термин, как «реорганизация». Всё выглядит так, как будто что-то собираются привести в порядок. Но мы можем посмотреть на эти процессы более пристально. 

На портале проектов НПА появились проекты, предусматривающие объединение ключевых медучреждений Коми. Логика везде одинаковая: «укрупнить структуру», сократить управленческий персонал, получить «экономический эффект» и направить его на зарплаты и коммуналку. То есть, по сути, сэкономить на управлении, чтобы заткнуть дыры. 

Согласно проектам, к Коми республиканской клинической больнице (КРКБ) присоединяют Сыктывкарскую городскую больницу №1 и Консультативно-диагностический центр (КДЦ). В пояснительных записках утверждается, что СГБ №1 «дублирует профили» КРКБ, а КДЦ должен стать структурным подразделением республиканской больницы, включая выездную диагностическую поликлинику.

При этом даже авторы проекта признают риск, который, по их словам «связан со значительным расширением структуры учреждения, имеется необходимость укрепления организационно-методической службы».

Завершить реорганизацию планируют к июню 2026 года. Под сокращение попадает 11 административных сотрудников, заявленный экономический эффект — 19 млн рублей.

Психиатрия и наркология: рисков нет, помещений тоже

Второй блок — реорганизация Коми республиканской психиатрической больницы: к ней планируется присоединить наркологический диспансер, Ухтинскую психиатрическую больницу и Воркутинскую психоневрологическую больницу. Прежде чем продолжить чтение, рекомендуем открыть карту Республики Коми и прикинуть, какие расстояния разделяют Сыктывкар, Ухту и Воркуту. Напомним также, об отсутствии автомобильного сообщения с Воркутой.

В проектах говорится о преимуществах: «единая маршрутизация», «совместное использование материальной базы», «единая система анализа».

Но параллельно перечисляются проблемы, которые выглядят как диагноз: нехватка площадей, отсутствие реанимационных и приёмных отделений, предписания надзорных органов, высокая потребность в ремонте и оборудовании.

Несмотря на это, формулировки остаются спокойными: «рисков не усматривают», требуется лишь «разъяснительная работа с персоналом». Под сокращение попадает 11 административных ставок, экономия — 18 млн рублей.

Отдельно предусмотрена схема подчинения учреждений Ухты и Воркуты республиканскому центру в Сыктывкаре: методологическое сопровождение, выездная помощь, телемедицинские консультации. При этом в документах прямо признаётся ключевая проблема — территориальная удалённость и необходимость усиливать управленческую службу в центре. Сократить собираются 12 сотрудников, экономический эффект — 23 млн рублей.

Другой эксперт в области экономики, также пообщавшийся с KD на условиях анонимности,  обращает внимание, что «неразрезание» бюджета на бумаге часто означает реальное сокращение.

«В текущем году финансирование медицины фактически осталось на уровне 2023 года. Но при нынешнем уровне инфляции сохранение цифр может означать реальное сокращение: за теми же суммами стоит меньший объём возможностей», — говорит он.

Если смотреть не на отдельные годы, а на общий эффект, то с начала 2023 года цены в России выросли примерно на четверть. По данным Росстата, накопленная инфляция за 2023–2025 годы составляет около 25%, а с учётом начала 2026 года приближается к 27%. Это означает, что деньги, которые регион тратит сегодня на медицину, в реальном выражении «весят» значительно меньше, чем три года назад.

Эксперт описывает два сценария оптимизации. Первый — относительно «мягкий»: объединение нескольких больниц в одном городе, когда корпуса остаются, койки формально не исчезают, а сокращается управленческий аппарат. Второй — разрушительный: создание «куста» из разных населённых пунктов.

«Появляется головное учреждение, которое начинает перетягивать на себя финансирование и ресурсы. Для периферии это почти всегда означает ухудшение: центр будет тянуть одеяло на себя», — объясняет он.

И именно этот второй сценарий в Коми становится смертельно опасным из-за расстояний, дорог и упадка транспортной инфраструктуры.

Районы: от «оптимизации» к коллапсу

Ситуация с медициной в республике уже сейчас выглядит очень плохо. И это становится очевидным, если посмотреть на то, как обстоят дела в районах.

Как пишет газета «Трибуна», в Удорском районе счета ЦРБ заблокированы из-за долгов. Больница не может оплачивать питание пациентов, закупать топливо для скорых (долги перед «Лукойлом»), рассчитываться с подрядчиками — деньги уходят только на лекарства и зарплаты. При этом обсуждается объединение Троицко-Печорской, Удорской и Айкинской ЦРБ в одно юрлицо. В январе 2026 года прокуратуре пришлось вмешаться, чтобы работникам выплатили компенсации за проезд к месту отпуска — более 120 тыс. рублей. 

В Усть-Цильме под предлогом нарушений пожарной безопасности закрыли родильное и детское отделения. Пациентов нового корпуса перестали кормить, а затем здания отключили от света, тепла и воды — медицинская инфраструктура фактически превратилась в пустующие здания.

ЦРБ Троицко-Печорска обслуживает около 10 тысяч человек, но счета арестованы налоговой с февраля 2025 года. С февраля 2026-го стационары официально закрыты: кормить пациентов нечем. Инфекционное отделение сокращено, стационар — до пяти коек, пациентов направляют за 180 км в Ухту.

Новое штатное расписание выглядит как технология выдавливания кадров: онколог — 0,3 ставки, эндокринолог — 0,5, хирург — 0,8.

В Летке фактическая ликвидация круглосуточного стационара означает, что тяжёлых пациентов придётся везти около 100 км до ближайшей койки. Решения, по словам жителей, принимались кулуарно. На встрече с местными жителями чиновники, в ответ на претензии, советовали «больше рожать».

Здесь «оптимизация» упирается во время. Если единственная бригада выехала на вызов в отдалённый пункт, второй экстренный вызов превращается в рулетку. Предлагаемая схема «дежурства на дому» не решает проблему: сборы и выезд дежурного специалиста — это дополнительные минуты и часы, которые при инсульте, инфаркте, кровотечении или острой хирургии могут стать роковыми.

Хирург Андрей Волна прямо называет расстояния и транспорт ключевым убийцей доступности.

«Медицинская помощь определяется двумя критериями: качеством и доступностью. В Коми фактор расстояния становится критическим. Доступность — это не только километры, но и оборудование, специалисты и адекватное финансирование», — говорит Андрей Волна.

По словам Волны, «узкие специалисты» на 0,3–0,5 ставки фактически отсутствуют как ресурс: на такие деньги штатного врача не привлечь, а совместительство в районах трудно осуществимо.

Он отдельно подчёркивает деградацию санавиации:

«В советский и ранний постсоветский периоды даже в небольших городах санитарная авиация обеспечивала связь с центром. В Коми, где территории в разы больше, а коммуникации хуже, сворачивание малой авиации делает территориальный принцип оптимизации фатальным», — говорит Волна.

И приводит особенно яркий пример: Воркута — Сыктывкар (около 1000 км) при инсульте или экстренной хирургии превращается в «невозможную доставку», то есть фактический отказ от помощи за пределами центра.

Пока власти объясняют закрытие стационаров и сокращение ставок нехваткой средств, в Сосногорском районе вскрылась другая сторона «финансового кризиса». 22 января 2026 года суд рассмотрел дело о мошенничестве в Сосногорской ЦРБ: бывшая сотрудница больницы фиктивно трудоустроила знакомую, которая шесть лет числилась в штате, а также оформила дополнительные «совмещения», по которым зарплаты уходили ей же как ответственному за табели. Суд установил ответственность и обязал возместить ущерб.

Эта история показывает: дефицит в здравоохранении — это не только долги и секвестр, но и внутреннее «проедание» ресурсов, за которое расплачиваются пациенты и рядовые медработники.

К чему приводит многолетняя «оптимизация» медицины?

Сельская медицина, и без того ослабленная, сегодня поражена системным безденежьем. Под лозунгами «концентрации ресурсов» происходит демонтаж базовой инфраструктуры жизнеобеспечения районов. Закрытые роддома, стационары без еды, врачи на четверть ставки и маршрутизация по зимникам на сотни километров — вот реорганизация, которую мы, по мнению государства, заслужили.

Второй экономист, давший KD комментарий, называет происходящее частью новой стратегии концентрации ресурсов в «опорных пунктах»: полноценная медицина будет строиться только там, а остальным предложат либо ехать, либо смириться с деградацией. Волна говорит ещё жёстче: «централизация — это не оптимизация, а отказ от обязательств».

При жёстком урезании расходов на медицину, обращения чиновников к народу звучат как строчка из песни «Гражданской обороны»: «Живите дольше, рожайте больше». Причём с тем же отчаянием и с той же издевательской ноткой. Однако, высока вероятность того, что после всех реорганизаций, республика, которая и так страдает от оттока населения, начнёт терять его ещё быстрее. 

Автор текста: Елена Соловьёва