Месяц назад редакция Komi Daily получила письмо от читателя, живущего в одной из стран Европы. В письме была история: эмиграция в детском возрасте, родители, которые предпочли называть себя русскими и молчать о своём коми происхождении как о чём-то постыдном, внутренний конфликт, кризис и его преодоление. Этот рассказ вдохновил нас обсудить с другими читателями их отношение к коми языку и идентичности, а также связанные с этим чувства. Мы получили 30 личных историй: о страхе говорить «недостаточно чисто», боли утраты языка и надежде на новое поколение.

---

Нам было важно собрать личные истории и услышать, как наши читатели переживают отношения с коми языком и идентичностью. Мы попросили наших подписчиков заполнить анонимную анкету из четырёх вопросов. На неё ответили несколько десятков человек. Мы спрашивали, приходилось ли им стесняться коми языка, сталкивались ли они с негативной реакцией на него, как они переживали свою принадлежность к коми и хотят ли, чтобы на коми говорило больше людей.

В анкете не было вопросов о возрасте, гендере, профессии или месте жительства из соображений безопасности. Но ответы всё равно позволяют проследить некоторые закономерности.

Что заставляет стесняться родного языка?

Чувство языкового стыда не возникает на пустом месте. Оно появляется в среде, где один язык считается «нормальным» и престижным, а другие – чем-то второстепенным и лишним. Этому часто сопутствуют представления о том, что в обществе приемлемо использование лишь одного языка (социолингвисты называют их «монолингвальными установками»). Республика Коми, к сожалению, в этом плане не исключение. Такое отношение может проявляться в насмешках и пренебрежении, а может существовать просто как фон, на котором миноритарный язык всё время оказывается ниже русского. Это влияет и на самих носителей: родной язык начинает казаться им «непрестижным», а то и вовсе чем-то постыдным. В чём-то это напоминает опыт народов, переживших колонизацию, когда столкновение с чужой культурой порождало своеобразный комплекс неполноценности. Его хорошо описал Франц Фанон в книге «Чёрная кожа, белые маски».

Ответы наших читателей оказались очень разными, но в них многое перекликается. Респонденты не раз слышали, как коми язык называют «деревенским», «бесполезным» и «мёртвым». Кто-то пишет, что никогда не стеснялся коми языка и продолжает говорить на нём и в русскоязычной среде. Кто-то, наоборот, вспоминает, что стыдился говорить на коми в детстве, даже с родными.

Во многих историях стыд предстаёт не как индивидуальная слабость, а как чувство, сформированное социальной средой, где один язык считается престижным, а другой — маркером провинциальности и неполноценности. Коми речь в такой среде нередко воспринимается как что-то неуместное.

«Не хотелось казаться деревенщиной»

Часть ответов показывает, что давление идёт не только из русскоязычной среды. Несколько респондентов пишут о неловкости и стыде в среде самих носителей коми – когда язык становится не только предметом внешней насмешки, но и внутреннего контроля: говоришь ли ты «достаточно чисто» и имеешь ли право говорить на нём вообще.

Стыд распространяется не только на сам язык, но и на те следы, которые он оставляет в русскоязычной речи. В одной из историй респондентка вспоминает, как после переезда в Петербург почти год пыталась избавиться от своего акцента, потому что на него реагировали как на маркер инаковости. Если её акцент принимали за финский, к нему относились с уважением. Но когда речь заходила о коми, тот же самый акцент начинали воспринимать как «деревенский».

В другой истории песня на коми стала причиной прямой агрессии:

«Последний раз я пела песню на коми, и двое людей сказали прекратить, один назвал язык “дебильным”»

Для многих этот негативный опыт остался в прошлом. Кто-то пишет, что стеснялся только в юности, а потом это чувство сменилось гордостью. Кто-то объясняет перемену практикой: чем чаще говоришь, тем слабее страх ошибки. Кто-то – тем, что мнение окружающих со временем перестало быть решающим. Вместе с этим в некоторых историях менялась и реакция извне: некоторые говорящие на коми стали чаще сталкиваться не с насмешкой, а с интересом, удивлением и иногда даже восхищением.

Проблема в том, что и такая реакция не всегда означает признание языка как равного. Один из участников опроса пишет, что коми часто воспринимают «как сувенир при наличии русского, а не как живой язык».

Стыд и его преодоление

Отношение к коми принадлежности у многих менялось со временем – иногда очень резко. Для кого-то быть коми всегда было естественной частью биографии, а кто-то только во взрослом возрасте начал понимать, насколько важны для него язык, происхождение и чувство связи с Коми.

«Меня настигло цунами озарения, что я вообще-то не русская»

Во многих ответах язык оказывается не просто средством общения, а способом понять, кто ты. Для одних этот процесс начинается именно с языка. Для других – с музыки, фильмов, поездок, музеев, орнаментов, вязания, общения с диаспорой или семейной памяти. Несколько человек вспоминают бабушек и дедушек, летние поездки в деревню и песни, которые звучали в детстве. Позже именно эти детали становятся способом заново почувствовать связь с собой.

Характерно, что отношение к коми принадлежности часто меняется в результате политических событий. Для части респондентов вопрос о собственной идентичности встал по-новому после начала полномасштабной войны в Украине.

«После 24 февраля 2022 года – первый период переосмысления»

«2022 во бӧрын ме куті донъявны, мый ме коми»
(«После 2022 года я стал ценить, что я коми»)

В этих историях разговор о коми языке и принадлежности оказался напрямую связан с переоценкой российской идентичности и с попыткой увидеть Коми не как «регион России», а как пространство со своей историей, культурой и правом на отдельный голос. 

«Теперь на вопрос “Откуда вы?” хочется отвечать не “из России”, а “из Республики Коми”»

Для других это переосмысление было связано ещё и с чувством политической общности и гордости.

«Испытывала большую гордость, когда узнала, что Республика Коми была в числе регионов, жители которых проголосовали против поправок в Конституцию в 2020 году. Я тоже стала частью этой статистики».

Рядом с гордостью звучат боль, чувство утраты, сожаление о том, что язык не был передан в семье, страх потерять вместе с ним культурную память и чувство самобытности. Один из участников опроса пишет о грусти от того, что у него «отняли возможность знать свой язык».

Коми язык важен не только для тех, кто свободно на нём говорит или считает себя этническим коми. Некоторые респонденты пишут, что не владеют языком, но всё равно воспринимают его как неотъемлемую часть культуры республики и ценность, которую нельзя сводить к школьному факультативу. Для многих это не только этнический маркер, но и способ говорить о месте, памяти и собственной идентичности.

Язык не сохранится сам собой

Ответы о будущем коми языка различаются по тону, но сходятся в одном: сам собой язык не сохранится. Даже там, где звучит надежда, она почти всегда связана с необходимостью среды, усилия и новых форм присутствия языка в повседневной жизни.

Часть респондентов пишут о сокращении числа носителей, вымывании языка из повседневности, слабом эффекте школьного преподавания и о том, что коми давно воспринимается как второстепенная вещь. В этих ответах часто звучит мысль, что язык медленно вымирает.

Но рядом с этой линией есть и другая – осторожно оптимистическая. Некоторые участники опроса замечают, что у молодых растёт интерес к языку, а сам коми постепенно перестаёт быть «школьной обязаловкой». 

При этом даже в самых пессимистичных ответах есть представление о том, что могло бы помочь. Прежде всего – семья: несколько респондентов прямо пишут, что без передачи языка детям дома школа мало что изменит. Не менее важны ранняя и естественная языковая среда, а также признание билингвизма ценностью, а не лишней нагрузкой.

По мнению участников опроса, коми языку катастрофически не хватает текстов: песен, блогов, новостей, книг, переводов фильмов и сериалов, субтитров, разговорных клубов и доступных материалов для людей с разным уровнем языка.

«У языка есть потребности в небольших реформах и огромной поддержке»

Несколько участников опроса пишут, что хотели бы видеть более уверенный, заметный и современный образ коми языка – когда на нём не стыдно говорить, на нём шутят, поют, ведут медиа. Положительным образцом для читателей служит Татарстан. 

При этом мнения о способах сохранения языка расходятся. Кто-то выступает за обязательное изучение в школах и детских садах. Кто-то, наоборот, подчёркивает, что никакое принуждение не сделает язык живым и что реальный эффект могут дать только интерес и возможность пользоваться языком в естественной среде. Этот спор в ответах хорошо заметен. Но ещё заметнее другое: почти никто не спорит с тем, что коми язык не должен оставаться только символом прошлого.

«Этот язык, как и любой другой, заслуживает права на жизнь и процветание»

Разговор о будущем коми языка – это не только разговор о количестве его носителей, но и о том, может ли он снова стать естественной частью жизни. Не редкостью, не сувениром, не поводом для неловкости, а живым способом говорить, думать, помнить и узнавать друг друга.

В историях наших читателей много боли и переживаний. Но они же свидетельствуют о том, что языковое стеснение можно пережить, переосмыслить и превратить в интерес, солидарность и гордость.

Спасибо всем, кто заполнил форму. Нам было очень важно и интересно читать ваши ответы!

Авторы текста: Вика Ламповая, Николай Вокуев