В начале марта в Коми утвердили новую схему обращения с отходами, рассчитанную до 2035 года. За несколько месяцев до этого независимая экологическая экспертиза показала, что в нынешнем виде она противоречит законам, содержит ошибки и может привести к росту нелегальных свалок. Однако проблема не только в цифрах и расчётах, но и в самой логике управления отходами. Проблемы с мусором начались не вчера, системные сбои наблюдаются давно, а недоверие граждан к новым предложениям власти растёт.
Что такое территориальная схема обращения с отходами
Терсхема – это ключевой документ, который определяет, как в регионе устроена вся система обращения с мусором: от момента, когда отходы образуются, до их переработки или захоронения. В нём прописано, сколько мусора генерируется в регионе, куда его вывозят, где сортируют, перерабатывают или складируют, а также какие объекты для работы с отходами уже есть и какие планируется построить.
Также в терсхеме описываются маршруты движения отходов и делаются прогнозы на годы вперёд – сколько мусора будет и хватит ли существующей инфраструктуры. Согласно новому документу, до 2035 года жители республики будут отправлять на свалки в среднем 188,5 тыс. тонн твёрдых коммунальных отходов (ТКО) в год. Сейчас их объём оценивается примерно в 200 тыс. тонн.
Расчёты базируются на прогнозе, что население в Коми будет снижаться и достигнет количества в 650 тыс. человек.
Но это только бытовой мусор, которого не так много. Основная масса отходов, в которые входят и ТКО, – это IV и V класс (малоопасные и практически неопасные). В целом речь идёт о 5,15 млн тонн в год. Большая часть приходится на промышленность, энергетику и коммунальный сектор.
На основе терсхемы выстраивается работа регионального оператора, принимаются решения о строительстве полигонов и заводов, во многом формируются тарифы для жителей.
Если схема составлена с ошибками, последствия вполне реальные: мусор начинают возить за сотни километров, растут расходы и тарифы, а часть отходов может просто выпадать из официальной системы.
Кто в Коми занимается обращением с отходами
За составление территориальной схемы отвечают региональные власти, они заказывают разработку документа. Отдельную роль играет региональный оператор – компания, которая отвечает за вывоз мусора. Формально он не должен разрабатывать схему, но на практике часто влияет на неё, поскольку именно по этой схеме ему предстоит работать.
В Республике Коми региональным оператором по обращению с отходами является ООО «Региональный оператор Севера». В районах он имеет подрядчиков, различные МУП и ООО, которые до начала мусорной реформы с мусором справлялись сами.
Региональный оператор не занимается выстраиванием в республике системы раздельного сбора отходов, так как основная цель его работы – оборот ТБО. Он ведёт сбор вторсырья как имиджевую деятельность, хотя мусорная реформа предполагала, что институт региональных операторов создается именно для решения экологических задач – уменьшения полигонного захоронения и увеличения доли переработки отходов.
Эта система была рассчитана на крупные города, с большой плотностью населения, развитой инфраструктурой и концентрацией сортировочных и перерабатывающих мощностей. Она с трудом применима в малонаселённых регионах, вроде Коми.
Подтверждение нежизнеспособности Территориальной схемы обращения с отходами можно видеть уже сейчас. «Региональный оператор Севера» с трудом справляется с ТБО, получая регулярные дотации из бюджета на свою работу. В таких обстоятельствах речь о создании новых мощностей и отдельных потоков для работы со вторсырьём не идёт. Не выстраиваются новые логистические схемы, а также инфраструктура приёмки и сортировки отходов для переработки.
Оператор ограничивается пиар-акциями – отправляет экомобиль в районы и собирает отдельные фракции вторсырья: пластика, макулатуру, алюминиевые банки, два вида комбинированного вторсырья. Это ограниченный набор фракций, имеющих хотя бы минимальную рентабельность.
При этом в своей группе в VK «Региональный оператор Севера» показывает работу только с одним видом вторсырья – ПЭТ (полиэтилентерефталатом). Это самый распространённый и дорогостоящий вид вторичного пластика. Часть отходов перерабатывается в пластиковую крошку (флекс) и передаётся на предприятие «Комитекс». Однако не раскрываются ни объёмы, ни регулярность такой переработки. Более того, полностью отсутствует информация о судьбе остальных фракций, собранных на акциях. В результате создаётся впечатление прозрачности и переработки, тогда как значительная часть потока отходов остаётся вне описания.
Также судя по информации в группе, регоператор широко использует административный ресурс для увеличения охватов своих акций.
Что не так с новой терсхемой
Экспертиза, которую провела Санкт-Петербургская компания «Глобал Эко» показала, что проект терсхемы для Коми не соответствует постановлению правительства РФ № 775 – это базовый документ, который регулирует, как такие схемы должны разрабатываться. В проекте отсутствуют обязательные разделы, часть данных вынесена в приложения вместо основного текста, а ключевые элементы, такие как схема потоков отходов, либо отсутствуют, либо оформлены неправильно. Проще говоря, непонятно, как документ вообще прошёл утверждение.
Сомнительной выглядит и достоверность данных, так как в ряде мест в терсхеме отсутствуют ссылки на источники и пояснения, как делались расчёты. В одном из примеров говорится, что переработано около 5,8 тыс. тонн отходов, но «после обработки» внезапно появляется более 200 тыс. тонн. Дело, скорее, не в простой арифметической ошибке.
В представленной модели отсутствует ключевой элемент – объём извлекаемых вторичных ресурсов. Без него связи между показателями разрываются, и расчёты становятся непрозрачными. При этом даже если восстановить логику авторов, возникает другая проблема: заложенные показатели извлечения вторсырья выглядят нереалистичными. В регионе фактически отсутствуют автоматизированные сортировочные мощности, а ручная сортировка даёт значительно более низкий результат.
Схема показывает, что в ряде районов просто нет достаточного количества объектов для обращения с отходами. Это означает, что где-то мусор придётся вывозить за сотни километров.Такая логистика делает систему дорогой, неустойчивой и зависимой от длинных транспортных цепочек. А это провоцирует появление несанкционированных свалок. Эксперт прямо предупреждает, что работа по принятой терсхеме может привести к системным проблемам и финансовым рискам для оператора.
Странные решения и экологические риски
На сайте Министерства природных ресурсов и Экологии Коми, помимо проекта терсхемы и экспертизы, приводятся замечания и возражения администраций районов республики, а также представителей бизнеса и экологических организаций. Обсуждение проекта показало, что ключевые проблемы схемы — это несостыковки в расчётах, нереалистичные показатели переработки и слабая проработка инфраструктуры. В ряде случаев данные в документе противоречат друг другу, а часть решений не имеет экономического или технического обоснования.
Отдельные вопросы в проекте территориальной схемы вызывает план установки инсинератора в селе Усть-Цильма. Речь идёт о мусоросжигательной установке, которая должна появиться в ближайшие годы как часть инфраструктуры обращения с отходами.
На первый взгляд это выглядит как попытка решить проблему удалённых территорий: Усть-Цилемский район труднодоступен, логистика сложная, и строительство локального объекта кажется рациональным. Однако при более внимательном рассмотрении возникают серьёзные вопросы.
В теории современная схема обращения с отходами делится на несколько этапов: раздельный сбор сырья, сортировка, извлечение вторсырья, переработка. И уже остатки можно захоронить или сжечь.
Однако в реальности раздельный сбор в районе развит слабо, а сортировочные мощности ограничены. В итоге, высока вероятность того, что вторсырьё отделять не будут, а вот сжигать станут всё подряд. В такой ситуации не только теряется смысл разделять мусор, но и растут экологические риски для местных жителей. Именно по этим причинам в последние годы в Европе наметился разворот от мусоросжигания. Углеродные выбросы от такой утилизации высоки, к тому же она входит в конфликт с политикой «экономики замкнутого цикла», которая требует максимального извлечения ресурсов из отходов. Исследования и эксперты указывают, что сжигание не только увеличивает выбросы CO₂, но и снижает стимулы к переработке, поскольку требует постоянного потока отходов.
Полигон, который должен быть закрыт, но продолжает работать
Ситуация вокруг ухтинского полигона хорошо иллюстрирует, как в республике устроена система обращения с отходами на практике. Как пишет издание «Трибуна», суд обязал власти привести деятельность полигона в соответствие с требованиями закона и фактически устранить нарушения, связанные с его эксплуатацией. Полигон переполнен, его сложно использовать дальше, но главное – он опасен. Срок его эксплуатации истёк ещё в 2008 году. Однако, несмотря на судебное решение, проблема остаётся нерешённой.
При этом, объект в районе Пожнинского лесничества, который Минприроды определило под место для нового полигона, до сих пор находится лишь на стадии перевода земель из одной категории в другую. Это позволяет властям формально избегать обвинений в бездействии, фактически не решая проблему годами.
Речь идёт не только о формальном неисполнении решения суда, но и о более глубоком конфликте между реальностью и управлением. Полигон продолжает работать, поскольку альтернативы ему фактически нет: закрытие объекта без создания новой инфраструктуры означает коллапс всей системы вывоза отходов. В таких условиях даже очевидные экологические и правовые проблемы откладываются «на потом».
Это создаёт замкнутый круг: полигон должен быть приведён в порядок или заменён, но для этого нужны ресурсы, время и новые объекты, которые, в свою очередь, сталкиваются с сопротивлением жителей и институциональными барьерами. В результате ни старые решения не доводятся до конца, ни новые не реализуются.
История ухтинского полигона показывает, что проблема в Коми заключается не только в нехватке инфраструктуры, но и в неспособности системы выполнять собственные решения. И именно это подрывает доверие к любым новым проектам – от реконструкции существующих объектов до строительства новых полигонов.
Кто занят раздельным сбором
Раздельный сбор отходов в Коми существует и работает, но не благодаря, а вопреки регоператору и новым схемам. Эту систему по всей республике создали экоактивисты в сотрудничестве с приемщиками и переработчиками вторсырья.
Люди могут сдать вторсырьё в волонтерских экопунктах и на периодических акциях:
- в Сыктывкаре (экоцентры «На Чкалова», «Родник»)
- в Краснозатонском, Сосновая поляна (ЭкоДом «РоСтОк»)
- в Кируле
- в Максаковке
- в Выльгорте
- в Шошке
- в Нювчиме
- в Усть-Куломе
- в Ижме
На данный момент экопункты могут принять 14 фракций пластика, 7 фракций бумаги и картона, стекло, 7 фракций металлического вторсырья, текстиль, несколько фракций комбинированного вторсырья. Перечни отличаются на разных экопунктах и меняются со временем.
Затем вторсырьё передаётся крупным приёмщикам: ООО «ПВС», ООО «Комиэковтор» и ООО «Промхолдинг».
Кто в Коми занимается переработкой вторичных ресурсов в новую продукцию:
- АО «Комитекс» — переработка ПЭТ-бутылок во флекс с последующим производством нетканых материалов и готовой продукции на их основе;
- ООО «Тиссью Груп» — переработка вторичной бумаги в бумагу-основу и изделия бытового и гигиенического назначения;
- ООО «Гринтех» — переработка полиэтилена и других видов мягкого пластика в полимерпесчаные изделия для благоустройства; компания также ведёт собственную приёмку вторсырья в Сыктывкаре;
- ООО «ПВС» — самостоятельная переработка части мягкого пластика в полимерпесчаные изделия;
- ООО «Пласт» — переработка сложных фракций пластика в инвентарь и изделия для благоустройства.
Почему на переработке сложно заработать
Всё, что не перерабатывается в республике, приёмщики перенаправляют в другие регионы на перерабатывающие предприятия.
И региональный оператор, и волонтёры фактически не зарабатывают на вторсырье. В условиях, когда первичный пластик стал дешевле вторичного, его предложение на рынке высоко, а сбыт из-за войны и санкций ограничен в основном внутренним рынком, работать предприятиям-переработчикам становится всё сложнее. К этому добавляются инфляция, рост стоимости электроэнергии, содержания площадей и транспортировки, технологическая деградация и износ оборудования, а также изоляция страны и ограниченные возможности экспорта.
В совокупности это ведёт к удешевлению вторсырья и сокращению перечня фракций, переработка которых остаётся экономически оправданной и не приводит к убыткам.
Региональный оператор зарабатывает на другом, поэтому может позволить себе участвовать в благотворительных и имиджевых инициативах, сохраняя при этом основной источник доходов – тарифы и бюджетное финансирование.
Волонтёры действуют из идейных соображений и не имеют устойчивого финансирования. К примеру, даже крупные экоцентры в городах-миллионниках, ещё до войны, выживали только за счёт сочетания разных источников: грантов, доходов от продажи вторсырья, переработки отдельных фракций и сопутствующей деятельности, такой как образовательные или консультационные проекты. Полагаться исключительно на выручку от вторсырья было невозможно уже тогда.
В этих условиях волонтёрские инициативы стараются минимизировать расходы и усилия, чтобы как можно дольше сохранять для людей возможность грамотно и экологично распоряжаться отходами. При этом общественный запрос на такие практики явно сформировался и продолжает расти.
Переполненные полигоны и растущее недоверие
В республике фактически остаётся один полигон, сохраняющий ресурс для приёма отходов, – тот самый переполненный в Ухте. Во многом именно это позволило ухтинскому предприятию стать региональным оператором для всей Коми. Как при этом предполагалось вывозить отходы со всей территории республики в Ухту, остаётся открытым вопросом.
В других районах ситуация сложнее: полигоны либо также переполнены (в том числе объект под Сыктывкаром, принимающий отходы юга республики), либо используются устаревшие площадки и свалки, многие из которых эксплуатируются ещё с советского времени и не соответствуют современным экологическим требованиям.
При слабо развитом раздельном сборе основная масса отходов становится ТБО и требует размещения на современных полигонах. Волонтёрские инициативы способны принимать лишь 1-3% потенциального объёма вторсырья: раздельный сбор в нынешнем виде требует усилий, знаний, не имеет финансовой мотивации и связан с бытовыми неудобствами для людей . Существенно увеличить эту долю можно только при создании полноценной системы РСО, снимающей эти барьеры.
Однако после Шиеса в республике сформировалось устойчивое недоверие к проектам новых полигонов – и во многом обоснованное. Обсуждения проходят формально, без реального участия независимых экспертов и активистов, отсутствует прозрачность в выборе площадок, технологий и контроле за строительством. В условиях высоких коррупционных рисков нет уверенности, что заявленные экологические стандарты будут соблюдены.
В такой системе управления решения продвигаются административно, а общественное участие носит формальный характер. В результате любые попытки проектирования новых объектов почти неизбежно вызывают сопротивление. На фоне бюджетных ограничений это приводит к тупиковой ситуации: переполненные полигоны продолжают заполняться, но рассчитывать на появление современных и безопасных объектов становится всё сложнее.
В итоге новая терсхема фиксирует не столько решение проблемы, сколько её текущее состояние: слабую инфраструктуру, зависимость от полигонов, отсутствие экономических стимулов для переработки и глубокий кризис доверия. В таких условиях любые новые проекты – будь то полигоны или мусоросжигание – неизбежно сталкиваются с сопротивлением. И пока эта система не станет прозрачной и управляемой в интересах людей, а не только отчётности, рассчитывать на реальные изменения не приходится.
Авторы текста: Елена Ключко, Елена Соловьёва