Кадетские группы, «Разговоры о важном», «Зарница 2.0», встречи с силовиками и участниками войны — рассказываем о том, как военная тематика сопровождает детей от дошкольного возраста до выпуска из школы.
В Республике Коми детей начинают приучать к форме ещё до того, как они научатся самостоятельно её застёгивать. Патриотические занятия в детском саду, школьные акции, «Разговоры о важном», «Зарница», кадетские классы, «Уроки мужества» и встречи с силовиками встроены в российское образование. За последние пять лет военно-патриотическая и силовая тематика стала заметной частью образовательной среды региона, и речь уже не о разрозненных мероприятиях, а о выстроенной линии: детский сад → патриотическое воспитание → кадетский класс → военно-патриотический клуб → профориентация на силовые структуры.
Кадетская инфраструктура развивается очень быстро. В 2021 году кадетская группа работала в одном сыктывкарском детском саду — №112. К 2023 году такие группы появились уже в трёх садах. Весной 2026 года администрация Сыктывкара сообщила, что «кадетские традиции» объединяют 896 детей в 40 группах из 21 детского сада.
В школах масштаб ещё больше. Согласно постановлению администрации Сыктывкара, с 1 сентября 2026 года в 37 муниципальных образовательных организациях должны работать 160 кадетских классов и групп с охватом более трёх тысяч школьников.
Как отдельные инициативы превращались в систему
Школьный психолог, бывший руководитель психологической службы одной из московских школ Юрий Лапшин в разговоре с Komi Daily предлагает смотреть на происходящее в республике как на региональное проявление более широкого процесса.
Пропагандой он называет комплекс мероприятий, направленных на формирование определённых взглядов и повышение лояльности государству и его интерпретации истории и современности. В российском контексте, отмечает психолог, одной из центральных становится идея страны как «особой цивилизации», которая постоянно находится «в кольце врагов» и поэтому нуждается в защите и жертвенности граждан.
При этом военно-патриотическое воспитание не началось в 2022 году. По словам психолога, раньше многие инициативы возникали снизу или на региональном уровне: например, детские парады и различные военно-патриотические программы. Одни и те же федеральные инициативы в разных регионах и школах могли продвигаться с разной интенсивностью. От конкретного директора зачастую зависело, станет ли очередное предложение реальной школьной практикой или останется формальностью.
В школе, где работал Лапшин, примерно раз в квартал получали запрос из полиции о том, сколько учеников состоит в школьном подразделении «Юнармии». Такого подразделения не было, и администрация регулярно так и отвечала. Психолог допускает, что в другом городе или другой школе подобные запросы могли воспринимать уже как сигнал к созданию отряда.
Он называет этот процесс «ползучим»: сначала практика необязательна, затем становится распространённой, а потом начинает восприниматься как новая норма.
После начала полномасштабной войны России против Украины в систему добавились единые федеральные ритуалы. С сентября 2022 года во всех школах появились еженедельные «Разговоры о важном», учебную неделю стали начинать с государственного гимна и поднятия флага. Минпросвещения официально называло среди целей занятий формирование ценностных установок, патриотизма и гордости за страну.
Поначалу, вспоминает Юрий Лапшин, некоторые школы и учителя относились к новым требованиям формально. Учитель математики мог сказать детям: сегодня у нас «Разговор о важном», а поскольку самое важное — алгебра, поэтому доставайте тетради, у нас урок алгебры.
В других школах администрация уже тогда следила и за посещаемостью, и за тем, насколько содержание занятия соответствует присланным методическим материалам.
Даже формальность, считает психолог, здесь имеет значение:
«Людей тренировали в том, что вам сказали это делать — вы делаете. Пусть даже совершенно имитационно».
Почему «патриотизм» начинается всё раньше
Особое внимание психолог обращает на возраст детей.
Подросток способен отнестись к идеологическому мероприятию иронически: пошутить, превратить лозунг в мем, формально выполнить требование взрослых и забыть о нём. Юрий Лапшин говорит, что наблюдал подобную реакцию на государственную повестку у школьников.
С младшими детьми иначе.
«Маленькие дети — им по возрасту положено доверять взрослым, они и доверяют. Они приходят в школу с ощущением того, что перед ними учитель, который говорит им правду, который учит их жизни».
Именно поэтому, считает Юрий Лапшин, движение патриотического воспитания в сторону начальной школы, а затем дошкольного возраста принципиально меняет ситуацию. Маленький ребёнок ещё не обязательно разделяет сообщение на «мнение учителя», «позицию государства» и «факт». Для него взрослый, которому доверяют родители и школа, обладает авторитетом сам по себе.
Кадетизация как новая норма
В Сыктывкаре в 2024 году действовали 36 кадетских классов и 37 кадетских групп — более 800 детей уже включены в эту систему. А появление первых кадетских классов под шефством УФСБ стало принципиальным шагом: силовое ведомство вошло в школьную среду не как гость, а как постоянный участник воспитательного процесса. В школе №1 Сыктывкара 48 учеников 1-го и 5-го классов приняли кадетскую клятву, получили погоны, а представители ведомства прямо связали эту подготовку с возможностью дальнейшего поступления в ведомственные вузы.
Цифра в 800 детей уже устарела. К 2026/27 учебному году муниципальный план предусматривает уже 160 кадетских классов и групп и более трёх тысяч учащихся. Начальник городского управления образования Ольга Бригида отмечала, что некоторые кадеты уже решили связать будущую профессию с силовыми структурами, а сами классы курируют специалисты силовых ведомств.
Безопасность или силовая картина мира?
В 2025 году в Коми на водоёмах погибли четыре ребёнка. За тот же год произошло 137 ДТП с участием детей: два ребёнка погибли, 146 получили травмы.
Школы занимаются дорожной безопасностью, правилами поведения на воде и первой помощью, но по сравнению с патриотическим воспитанием этим темам посвящается несопоставимо меньше классных часов. Почему государство так много ресурсов вкладывает в то, чтобы ребёнок учился строю и готовился к защите родины, а навыки, от которых зависит его жизнь, отходят на второй план?
Сами власти не скрывают профориентационную составляющую кадетского движения. В официальном докладе администрации Сыктывкара кадетские классы ранее назывались инструментом не только патриотического воспитания, но и мотивации школьников к военной и государственной службе.
«Они играют в эту войну»
В «Зарницу 2.0» детей вовлекают уже с семи лет. Они учатся первой помощи, строевой подготовке и участвуют в военно-патриотических играх. Для старших предусмотрены роли штурмовиков, операторов БПЛА, сапёров и связистов. Официальные цели «Зарницы 2.0» — начальная военная подготовка и готовность к защите страны.
Психолог Юрий Лапшин считает игровую форму принципиально важной. Ребёнку не читают лекцию о привлекательности военной службы — ему предлагают команду, соревнование, роль, оборудование и возможность победить.
«Детям интересно участвовать в игре, а играют они не просто в какую-то абстрактную военно-спортивную игру — они играют в эту войну, с этими особенностями».
По словам психолога, по мере продвижения от школьных соревнований к более высоким уровням игра всё сильнее напоминает современные боевые действия, а в качестве наставников и организаторов к ней привлекают реальных участников войны.
Символы прошлого
В Ухте стоит памятник Павлику Морозову — ребёнку, которого советская пропаганда сделала образцом государственной лояльности. По официальной версии, тринадцатилетний Морозов выступил против собственного отца, сообщив властям о его преступлениях, а затем был убит родственниками. После его смерти эту историю превратили в культ: о Павлике писали газеты и книги, ставили памятники, его именем называли пионерские отряды, а самого мальчика предлагали школьникам как пример для подражания. Историки позднее показали, что значительная часть этой биографии была создана пропагандой.
Юрий Лапшин вспоминает исследование поколений немцев, выросших при нацистском режиме. Его авторы, экономисты Нико Фойгтлендер и Ханс-Йоахим Фот, анализировали опросы жителей Германии спустя десятилетия после войны и обнаружили значительно более выраженные антисемитские установки среди поколений, которые подвергались нацистской индоктринации в детстве. Авторы пришли к выводу, что особенно значимую роль, вероятно, играло школьное образование.
Кто получает доступ к детям?
Помимо учителей и воспитателей, к воспитанию детей получают доступ люди с вполне определёнными политическими взглядами и отношением к войне. Один из них — Леонид Краснопёров, директор муниципального Центра творчества имени Г. А. Карчевского в Ухте и руководитель местного штаба «Юнармии».
Военно-патриотическим воспитанием он занимается много лет. Ещё до работы в региональном Минобразе Красноперов руководил организацией кадетского военно-полевого лагеря, программа которого включала марш-броски, военизированные эстафеты и обучение ножевому бою, а сам он называл такой лагерь подготовкой к службе в армии.
В 2016 году, уже будучи начальником управления молодёжной политики Министерства образования Коми, Краснопёров назвал командира вооружённых формирований «ДНР» Арсена Павлова, известного как Моторола, «современным героем». Первый республиканский слёт кадетов и военно-патриотических клубов тогда начали с минуты молчания в память о Павлове. Позднее Краснопёров говорил, что это была его частная инициатива. Спустя семь лет, в 2023 году, в возглавляемом им Центре творчества открылась смена «Юнармии», уже прямо посвящённая памяти Моторолы.
После начала полномасштабной войны Краснопёров публично поддержал “частичную мобилизацию”. В сентябре 2022 года он призывал не уезжать от мобилизации и говорил, что указ президента следует воспринимать как военный приказ, который не обсуждают.
В 2023 году именно его заявление стало поводом для проверки видеоролика социолога Бориса Кагарлицкого о взрыве на Крымском мосту. Краснопёров затем выступил свидетелем обвинения по делу об «оправдании терроризма». В феврале 2024 года после апелляции Кагарлицкого приговорили к пяти годам колонии.
А кто ещё?
Краснопёров — не исключение. После 2022 года участники войны всё чаще получают прямой доступ к детям. В марте 2025 года участники войны пришли в детский дом имени Католикова в Сыктывкаре: рассказывали о боевом опыте, демонстрировали экипировку, в мероприятии участвовал инструктор по БПЛА.
В июле 2025 года «урок мужества» провели для детей школы №18. Им показывали снаряжение, которое использовали в боевых действиях.
Возраст здесь тоже постепенно снижается. В школе №24 военно-патриотическая организация работает в том числе с детьми от пяти лет. А в феврале 2026 года глава Коми вместе с «героем России» Станиславом Кочевым провёл «урок мужества» в школе №36.
Министр просвещения РФ Сергей Кравцов в 2024 году говорил участникам войны о том, как важно им приходить в школы, рассказывать детям о целях войны и проводить «Уроки мужества». Одновременно возглавляемое им ведомство говорило о профессиональной переподготовке таких людей.
А в 2025 году участники войны получали квалификацию «педагог дополнительного образования» для руководства военно-патриотическими клубами в школах.
Почему в регионах это может ощущаться сильнее
По словам Юрия Лапшина, в регионах администрация школ и местные образовательные власти зачастую требуют более точного выполнения патриотических программ. Учитель может относиться к методическим материалам скептически, но всё равно показывать их детям и отчитываться о проведённом занятии.
Есть и другая причина: за пределами Москвы война нередко оказывается непосредственной частью семейной жизни школьников.
«Учителям приходится думать или знать, что в их классах есть дети, есть семьи, у кого отцы подписали контракт, ушли на войну, погибли».
По наблюдениям Лапшина, для многих московских школьников война долго могла оставаться чем-то далёким. В регионах она чаще связана с конкретным отцом, родственником, соседом — человеком из непосредственного окружения ребёнка.
А если ребёнок не хочет?
Формально у разных элементов этой системы разный статус. Кадетские группы в детских садах Сыктывкара якобы создаются с учётом мнения родителей. «Разговоры о важном» проходят каждую неделю во всех российских школах и колледжах.
Семилетний ребёнок не может на равных спорить со школой или самостоятельно отделить позицию учителя от установленного факта. Если дома он слышит одно, а в школе — противоположное, он оказывается между взрослыми, каждому из которых привык доверять. Юрий Лапшин приводит простой пример: ребёнок пересказывает дома слова учителя, родители объясняют, что всё было иначе, а на следующий день он возвращается в класс со словами: «А мама с папой сказали, что вы неправильно рассказали».
В таком конфликте ребёнку приходится выбирать, кому из близких взрослых стоит верить. Именно поэтому, считает психолог, маленького ребёнка важно не превращать в участника взрослого спора.
«Если это маленький ребёнок, то самое главное, на мой взгляд, — поддерживать с ним добрые, дружественные, доверительные отношения: учить его добру, а не жестокости, и ждать, когда появится возможность говорить с ним об этих вещах».
Что ребёнок унесёт с собой после школы
В Сыктывкаре, как и по всей России, ребёнок может впервые надеть кадетскую форму ещё в детском саду. Затем попасть в кадетский класс, в том числе курируемый силовым ведомством. По понедельникам участвовать в «Разговорах о важном» и поднятии флага. Встретиться на «уроке мужества» с участником войны. Сыграть в «Зарницу», а позже услышать от представителей ведомств о возможности поступить в профильный вуз.
Ребёнка с раннего возраста готовят к тому, что служба государству — естественный сценарий его будущего. Видимо, образ «хорошего гражданина» сводится только к лояльности, подчинению и готовности служить государству.
Автор текста: Вика Ламповая